Просто и легко летело время, вот они уже у парадного ее дома. Нужно прощаться. Таня улыбнулась, протянула руку, которую Женя, будто походя, пожал:
– Заходи в гости: дом 13 квартира 13 – две чертовы дюжины, никак не спутаешь!
Они перешли на «ты» в попутном разговоре, и первой была Таня. Он не догадался руку поцеловать. А больше она и не протягивала, так уж получалось.
Женя явился через день вечером. Таня обрадовалась, предложила скинуть пальто (была поздняя осень) и проходить в комнату. Там к чаепитию был накрыт стол. На столе, застеленном скатертью, леденцы в бумажных обертках, сахарница, чайник заварной и чайник с кипятком.
Навстречу Жене поднялись миловидная женщина и, очевидно, ее муж – мужчина убеленный сединой. Женю представили Настасье Аркадьевне и Ивану Федоровичу. Тут же пригласили к чаю. Но Жене было не до чая. Сверлит глазами свою новую знакомую. И Таня засобиралась на прогулку.
На улице редкими крупными хлопьями падал снег. Оказавшись в парке, пошли по его аллеям. Женя просто купался в этой роскоши, бесперечь болтая о себе и об институтских делах. Тане было интересно, и она тоже временами вставляла замечания.
Гуляли больше двух часов. У Таниной парадной прощались. Женя даже не пытался поцеловать свою прекрасную спутницу, усвоив, что целоваться с девушкой после второй встречи моветон. Да он и не целовался еще ни с кем, кроме мамы. 17 лет от роду – всего на всего.
Договорились, что в следующий раз отправятся к Жениным любимым местам. Но раз что Жене нетерпелось увидеться поскорей, через день он снова оказался дверей Таниной квартиры. На звонок она открыла сама. В глубине – родители. Мельком поздоровались, и уже не стали приглашать к столу, а Таня вскоре оказалась в пальто и готова к выходу.
После визита Жени Настасья Аркадьевна расспросила дочь о ее новом знакомом. Таня рассказала. Хотя, в сущности, рассказывать-то нечего. Настасья Аркадьевна видела, что паренек, не отводящий взоров от Тани, влюблён. Но это не главное.
Ей бросилось в глаза невнимание к родителям девушки. Плохо воспитан? И что-то странное было в отказе сесть за общий стол и выпить с ними чаю. Конечно, квартира скромная, достатка почти никакого. Как у многих в Питере в начале шестидесятых.
Настасья Аркадьевна была женщиной видной, роста чуть выше среднего, и для своих сорока необыкновенно стройной, с гордо посаженной головой. Собственно, так держалась и дочь. И они всегда друг с другом были откровенны и дружны. Настасья Аркадьевна смотрела на Таню задумчиво. Они сидели за их столом в гостиной и разговаривали о Жене.
– Знаешь, Таня, у этого молодого человека ветер в голове. Он же себя не помнит. Тебе это надо? Мне кажется, с ним будет неуютно. Всем сквознякам будете открыты. Таким мужчинам не важно, что ты и где, им важно, что они́ чувствуют, и каково им. Он же прямо таки поглощен своим чувством и своими мироощущениями!
– Ну, мама!..
– Ты не перебивай, слушай! Ладно, гуляй себе, но годы твои уже вполне подходящие для замужества: уже восемнадцать лет. Конечно, не к спеху, замуж можно выскочить и в двадцать пять и даже в тридцать. Но важно, чтобы дети чувствовали защиту, чтоб они были счастливы, понимаешь?
– Да я уже и не знаю, как-то скучно с ним становится.
Настасья Аркадьевна усмехнулась:
– Что, зачастил? И когда теперь придет?
– Завтра обещал принести билеты в кино.
– Пойдешь? Но ведь холодно, на улице мороз. Может, просто дома посидите? А мы с отцом уйдем?
Фильм «Убить пересмешника» по тем временам примечательный, и билетов в кинотеатры как корова языком. Однако Жене удалось достать. Правда, кинотеатр, хоть и в центре города и сравнительно недалеко от дома Тани, но с залом, вытянутым, да и места достались неблизкие. Впрочем, не такие уж далекие от экрана, потому целоваться там скорей всего не принято. Об этом Женя думал не без облегчения. Третья встреча, без поцелуев уже ощущалось неудобство. Правда, не осознавалось. К тому же, по дороге в кинотеатр они шли пешком, и временами он ласково обнимал спутницу при переходе перекрестка.
Пришёл заранее, часа за полтора до начала фильма. Побродил около парадной и все-таки поднялся на Танин этаж, надавил кнопку звонка.
Она открыла почти сразу. И Женя с пол-оборота:
– Добрый вечер! Билеты достал, правда, не очень удобные…
– Послушай, может, не пойдем? На улице холодно.
– Как это не пойдем? А билеты?
– Просто дома посидим?..
– Нет, билеты же куплены. Их почти нет в городе, разобрали! Когда еще в другой раз?..
Таня вздохнула и стала собираться.
Накануне к ней начал набиваться в знакомые один невзрачного росточка парень. Наглый на удивление! Марк!
Разлетелся к ней, словно капер – на всех парусах. И, как и всякий уважающий себя пират, сразу на абордаж – поцеловал! Таня в последний момент попробовала уклониться, и потому поцелуй получился смазанный, в щечку. А Марк засмеялся и, бросив: «Пока!» – усвистал.
И теперь, сидя рядом с Женей в кинотеатре, Таня думала о Марке, о своем вдруг вспыхнувшим чувстве. Его поцелуй был приятен. И это на фоне того, что нынешний сосед сидел смирно, ни на что не желал решаться!
Так вот к концу фильма Женя стал ей неприятен, она после окончания поднялась и устремилась к выходу, бросив Жене, чтоб он не провожал. Но тот не отставал. Так и дошли до ее дома, пешком.
Расстались, наконец, когда Женя, такой зануда, настоял на встрече. Правда, Таня поставила условие: через два месяца. (Ну, зачастил же!).
Имя у нахала было странное и удивительно редкое! А как его зовут уменьшительно-ласкательно? Впрочем, Таня не стала долго размышлять, задав вопрос напрямую при следующей встрече.
– Можешь звать Маркуша. А имени Марик терпеть не могу!
– А Марь, как тебе нравится Марь?
– Ась? Можешь Марем, – засмеялся в ответ Марь, они встретились во второй раз. А Марк искал встречи. Таня привлекала низким контральто. Не увидев пигалицы, подумал бы, что говорит двадцатипятилетняя!
При встрече с ее родителями Марк совершенно обаял Настасью Аркадьевну. И чай с конфетками попили, и разговорились обо всем! Так что, когда Таня с Марком условились встретиться у Тани дома через неделю, им, как и Жене с Таней, предоставили эту маленькую двухкомнатную в полное распоряжение: родителей в тот вечер тоже не оказалось дома.
Так Таня и Марь стали любовниками. Марь придумывал все новые и новые развлечения для подружки. Они стали завсегдатаями ресторанов – у Марка водились деньги. Выставки, театры, даже однажды сходили на ипподром. Институт забывался!
Но их счастье длилось всего несколько месяцев. А потом Марь куда-то исчез, объявив Татьяне, что счастья много не бывает, что пора и честь знать, что ему надо…
Не стала слушать, чего ему там надо, повернулась и убежала, задавив в себе чувство, заставив себя порвать с этим типом!
Да, Марь не мог позволить ей быть первой. Может, именно поэтому он и порвал с ней? Как же, рядом с его мнением иное существовать не имело права! Собственно, с какой это стати он? Это она, Татьяна первая с ним порвала!
А какой был сверкающий на все стороны света роман! На фоне этого всего невзрачной тенью промелькнула случайная встреча с Женей. Ей становилось понятно, что он не менялся, а таким был не нужен. Совершенно!
Счастье
Уж год, как они расстались с Марком. Быльем поросло. И все же известие о его гибели неприятно поразило, и неисчезающей болью застряло в сердце. Появление Жени было воспринято подарком судьбы. Обрадовавшись, Таня с порога крикнула в глубину квартиры:
– Мама! Смотри, кто пришел!..
Настасья Аркадьевна выглянула в прихожую и улыбнулась гостю:
– Здравствуйте, Женя!
– Здрассте! – Женя засмущался, не мог вспомнить, как зовут Танину маму.
Оставив пальто на вешалке, он прошел, повинуясь приглашающему жесту, вслед за Таней в ее комнату. На комоде стоял проигрыватель грампластинок. Таня подошла, подняла крышку и, взяв со стола конверт, достала пластинку. Зазвучала песня в исполнении Эллы Фитцджеральд. Таня улыбалась, от восторга слегка закатывая глаза.
Искала понимания, но Женя никак не отреагировал. Это неприятно задело. Заметила гостю, что пластинку привез из Англии друг. Женя тут же предложил принести пластинку с музыкой Баха. Знал, что Бах – кумир Тани. До-минорный концерт в исполнении Глена Гульда. Восхитительная вещь!
Так была определена тема следующего появления Жени. В иные места она его не звала. А ему на приглашение в театр или кино денег не хватало. Впрочем, Таня ничего и не ждала. И если после первой встречи не всё было ясно, то теперь при прощании она почувствовала скуку. Реакция на его появление отныне стала напоминать оскомину.
